«Наша Маша и Волшебный Орех» — главная новогодняя сказка года
10 ноября в издательстве «РОСМЭН» вышла новогодняя сказка «Наша Маша и Волшебный Орех». Авторами книги выступили популярные писатели (и блоггеры) Александр Бачило, Леонид Каганов и Игорь Ткаченко.
В канун Нового года душа жаждет волшебства, исполнения желаний или хотя бы самого маленького чуда. Но в современном мире нет места сказке. Именно такие невеселые мысли посещали обыкновенную школьницу Машу, пока она не обнаружила под елкой подарок от любимого дяди-геолога. Замысловатый камушек-амулет с далекого Севера оказался не совсем обычным, да и вовсе не камушком. Где он появляется, тут же начинаются чудеса, веселая суматоха и все становится совсем не таким, каким казалось на первый взгляд.
Маша попадает в параллельный мир в компании двух друзей и одного принца, где им придется побороться за Волшебный Орех, который может выполнить лишь одно заветное желание.
В сюжетных поворотах книги «Наша Маша и Волшебный Орех» внимательный читатель увидит некоторое сходство с самой новогодней сказкой Гофмана. Потрясающий сюжет, гармоничное соединение реалий современного мира и антуража классической волшебной сказки, искрометные диалоги, тонкий юмор, безусловно, понравятся и юным читателям, и их родителям, которым эта книга поможет хотя бы на пару часов вернуться в детство.
Отрывки из книги
Сперва в небе все было как обычно. Дядя Коля увидел знакомую Большую Медведицу, что медленно шла по небосводу сквозь сырые туманности, косолапо переваливаясь. И не обращала никакого внимания на Гончих псов, несущихся с лаем вслед. Водолей лил звездную воду тоненькой струйкой — поливал черные дыры. Дева рассматривала себя в звездное зеркальце. Стрелец прицеливался из лука, зажмурив глаз. Прицелился, выстрелил — и в звездном небе вспыхнула яркая полоска, про которую люди думают, будто это упала звезда. Стрела пролетела так близко от Большой Медведицы, что та возмущенно отбросила ее лапой. И стрела полетела совсем не туда, куда Стрелец целился. Вообще-то звездные стрелы летят со скоростью тысячи километров в секунду, но для неба это очень даже медленно. Гончие псы опасливо присели и прижали уши. Дева заметила, что стрела мчится прямо к ней. Взвизгнув на все небо, она отбила ее зеркальцем. От этого визга Водолей вздрогнул и уронил свой кувшин. Кувшин покатился по небосклону, расплескивая звездную воду. «Ловите, ловите, что вы стоите!» — закричал Водолей Близнецам. Те разом бросились за кувшином, но лишь столкнулись лбами. А кувшин докатился до корней Звездного Орешника и перевернулся, напитав его корни влагой. Звездный Орешник сыто помахал ветвями, на которых висели крупные, давно созревшие орехи. Один из них сорвался от движения и покатился по небу, превращаясь в яркую звезду.
Потом принц пробовал стрелять этим камушком из рогатки, и его не очень удивляло, что камушек не бил стекол, а деликатно притормаживал перед ними.
Потом он потерял камушек в саду, а затем снова нашел. И отдал брату. Может, подарил, а может, проспорил. А потом выменял обратно. А потом и вовсе забыл. И нашел его под кроватью, когда королева-мама велела прибраться в детской.
Тогда ему вдруг захотелось посмотреть, что у камушка внутри. Он легонько сжал его в кулаке и мысленно попросил расколоться. Честно говоря, он не ожидал, что тот расколется, а просто так играл. Но вдруг послышался хруст, да такой громкий, что старший брат недовольно заглянул в детскую посмотреть, что происходит.
А происходило вот что: камушек рассыпался, как скорлупа ореха, и на ладони мальчишки теперь ослепительно светился драгоценный кристалл.
— Ядро ореха Кракатук приветствует вас! — раздался из кристалла мелодичный женский голос. — Ядро Кракатук готово исполнить любое ваше желание! Но только одно!
Самое тяжелое в жизни — это последний школьный день перед праздниками. Особенно последний урок. Особенно когда он только начался. Время тянется ужасно долго, словно издевается. В воздухе ощущается запах праздника — запах мандаринов, конфет, елочной хвои — и еще чего-то такого радостного и счастливого, что вот-вот непременно будет: то ли чудо, то ли подарок.
И это чувствуют все — и школьники, и учителя. Все знают, что этот день последний, все ждут, когда он кончится, и больше ни о чем не думают. Но почему-то делают вид, будто ничего не происходит, и надо терпеть школьные уроки, будто в такой день кто-то способен чему-то научиться!
Маша сидела за партой и глядела в окно. Сияло аккуратное зимнее солнышко, искрился пушистый снежок.
«Будь я каким-нибудь президентом образования, — думала Маша, — я бы настрого запретила последний учебный день перед праздником».
И она принялась писать в тетрадке квадратными официальными буквами: «Я, Мария Смирнова, центральный президент образования России, приказываю всем: последний учебный день отменить». И начихать! Пришел в школу в последний день — выговор тебе, двойка по поведению и вызов родителей. Учителей это тоже касается!
— По-моему, она потеряла сознание, — сказал металлический человек, озадаченно почесав клешней в затылке.
— Все из-за тебя, — деревянный Борька склонился над лежащей без чувств Машей.
— Разве можно так пугать девчонку?
— Я нечаянно...
— За нечаянно бьют по чайнику, — проворчал плюшевый Михей. — Вот что теперь прикажешь делать?
— Ей нужен свежий кислород! — со знанием дела заявил Борька. — Эй, ты, пылесос! Ну-ка подуй на нее!
— Я не пылесос. — Механизм смущенно перетаптывался, похрустывая шарнирами. — Меня зовут Гоша. По профессии — щелкунчик.
— Хоть щелбанчик! — отрезал Михей. — Дуй давай! Не видишь — человеку плохо!
— Нет уж, ты лучше постой в сторонке! — сказал Борька. — Она уже и так очнулась!
В самом деле, Маша открыла глаза и приподняла голову.
— Вы кто?! — с изумлением спросила она, обводя взглядом склонившуюся над ней компанию.
— Нет, не очнулась, — глубокомысленно заметил Михей. — Своих не узнает.
— Тебе бы так башкой треснуться! — Борька сочувственно погладил Машу по голове. — Болит?
— Кажется, нет. — Маша потрогала затылок и ойкнула. — Здорово я приложилась! Вы кто — галлюцинации?
— Ну, спасибо тебе. — Борька обиженно шмыгнул длинным носом. — Поленом звала, чуркой тоже, а теперь и в глюки записала... Это же мы, двое твоих старых друзей и один щелкунчик. По профессии — подарок!
Если вам никогда не приходилось проваливаться в волшебное дупло, вы вряд ли сможете представить, что испытала Маша и ее друзья во время этого бесконечного падения.
К счастью, пропасть оказалась не бездонной и скоро превратилась в спирально закрученный тоннель, гладкий, как зеркало, и скользкий, как лед. Вы наверняка катались с водяных горок и знаете, как захватывает дух, когда стремительный поток несет вас вниз по желобу, едва не выбрасывая на крутых виражах и не давая возможности притормозить ни на секунду.
А теперь представьте себе горку высотой до неба, с которой вы летите в струе ураганного ветра.
Представили? Ну, что скажете?
Вот то же самое кричали Маша, Борька и Гоша. Лишь Михей летел молча, не считая нужным повторять то, что уже проорали его друзья.
— Мамочка!!! — верещала Маша.
— Зря я потащил вас на эту елку! — сокрушался Гоша.
— Ох, сейчас и хряпнемся! — мрачно пророчествовал Борька.
Ник и Дик, летевшие в некотором отдалении от компании, крепко держались друг за друга.
— Как же я ненавижу эти перелеты! — ворчал Дик. — Что я, летучая мышь?!
— М-да, — соглашался Ник, устало позевывая. — Влетаем в зону преображения. Приготовились!
На стенах тоннеля замелькали огоньки, как на посадочной полосе аэродрома. Промелькнула предупреждающая надпись: «Не курить! Отстегнуть хвосты!» — которую, однако, никто не успел прочитать. Да в этом и не было нужды. Превращения происходили автоматически.
Хвосты Ника и Дика, покинув хозяев, растворились во тьме. Острые крысиные мордочки превратились в две хитренькие, но вполне человеческие физиономии. Лапки, лишаясь острых когтей, стали руками и ногами, а всклокоченная серая шерсть сменилась мятыми свитерами и джинсами.
Если для Ника и Дика процесс превращения был вполне привычным, то для друзей Маши он явился полной неожиданностью.
Разбросанные порознь стремительным полетом, они не могли видеть друг друга, но каждый из них с удивлением ощущал, как меняется его тело.
Оба теперь смотрели на Императора в ожидании похвалы. Тот блаженно закатил глаза.
— Звездный Орех! — произнес он. — Столько лет я мечтал о нем! Наконец-то я получу безграничную силу! — Император рывком встал с трона. — Я выведу крысиное войско из Волшебной страны и покорю реальный мир Земли!!!
Ник и Дик переглянулись.
— Мой Император... — аккуратно начал Дик, вежливо кашлянув. — А для чего покорять реальный мир Земли?
Император смерил его взглядом и ответил так торжественно, будто его снимала тысяча кинокамер:
— ВСЕ ВЕЛИКИЕ СВЕРШЕНИЯ ДЕЛАЮТСЯ НЕ ДЛЯ ЧЕГО-ТО, А НАЗЛО!
Он подождал, пока утихнет эхо, выдержал многозначительную паузу и лишь тогда резко протянул руку:
— Где мой Кракатук?
Дик виновато шаркнул ногой и опустил голову.
— Он не совсем у нас... Мы доставили его сюда из Большого мира вместе с девчонкой...
— И ее игрушками! — подсказал Ник.
— Так что Кракатук пока у них... — Дик застенчиво развел ладошки и улыбнулся.
Император побагровел.
— Что за детский лепет?!! — рявкнул он и продолжил тоном, не терпящим возражений: — Кракатук — отобрать! Девчонку — обидеть! Игрушки — изломать и выбросить!
— Излома-а-ать?.. — протянул Дик. — Видели бы вы сейчас эти игрушки! Кто кого изломает...
Ник и Дик вошли в кабинет Императора без стука и лишних церемоний. И молча протянули ему камушек-брелок.
Император жадно вытянул руку, и стало видно, как дрожит его ладонь. Прежде чем выпроводить засланцев, он, словно ювелир, внимательно осмотрел камень. Затем взял здоровенную лупу и осмотрел еще раз.
Камень был вполне обычный — бурый и невзрачный — и действительно напоминал орех.
— Надеюсь, вы сами его не пытались разгрызть? — ворчливо поинтересовался Император.
Ник и Дик молча покачали головами.
— Не слышу ответа! — рявкнул Император. — Я задал вопрос: вы не пытались его без меня разгрызть?
— Ну фто вы, фто вы! — помотал головой Ник, преданно глядя в глаза Императору.
— Как мофффно??! — подхватил Дик.
Император брезгливо махнул рукой:
— Вы свободны!
Засланцы поклонились и тихо вышли.
— А я... — торжественно произнес Император и поднял камень, — а я занят!
Император долго старался уснуть. Надел свою черную ночную пижаму, расшитую золотыми черепами, лег в императорскую кровать, укрылся с головой фамильным одеялом и приготовился считать крыс. Этот нехитрый способ всегда помогал ему крепко уснуть где-то на втором-третьем десятке. Но только не сегодня. Сперва все шло как обычно. Он представил себе цепочку крыс, которые по одной перепрыгивали мусорное ведерко, и принялся их считать. Когда Император досчитал до третьей крысы, ему показалось, что та в прыжке слишком развязно взмахнула своим розовым хвостом. Обычно они себе такого не позволяли. Император сделал вид, что не заметил. Он крепче сжал зубы, перевернулся на другой бок и продолжил счет. Четвертая крыса перепрыгнула ведро по-спортивному четко — как положено. Но перед тем как исчезнуть, громко чихнула. Стерпеть такое Император уже не мог и мысленно разорвал ее на мелкие куски. Наверно, поэтому следующая крыса очень боялась прыгать. Она долго перебирала лапками, дрожала, и шерстка на ее загривке стояла дыбом. Пришлось прикрикнуть на нее. Крыса испуганной тенью взметнулась над ведерком, но неудачно задела его хвостом. Ведро упало и с грохотом покатилось, щедро рассыпая мятые бумажки, веточки, вишневые косточки и прочий мусор по мыслям Императора. Шеренга дрогнула и бросилась врассыпную. Хотя крысы были вымышленными, но все же они были вымышлены не кем-то, а самим Императором. Они прекрасно знали его скверный характер и понимали, чем это для них грозит
— Ты не получишь Кракатук, — покачал головой Гоша, деловито пряча орех за пазуху. — Я остановлю тебя!
Император закатил глаза и картинно вскинул руки, словно обращаясь к миллионам невидимых зрителей:
— Вот! Вот она, ваша хваленая доброта! И что я могу сделать в этой трудной ситуации? Только одно — быстренько, но жестокенько убить его! — Он взялся за рукоять молота и буднично пояснил: — Да и кто бы поступил иначе, будь он Крысиным Императором?
Император рывком поднял молот и бросился на Гошу. Но тот ловко отступил назад, и молот не задел его. Следующий удар тоже прошел мимо Гоши, зато досталось столику — он рассыпался в щепки, а Волшебная книга отлетела и грохнулась о стеллаж, брызнув разноцветными искрами. Император снова взмахнул молотом, обрушив ближайший из шкафов.
— Все равно ремонт делать! — азартно кричал он, махая молотом. — Можно свинячить!
Под звонкие трубы Крысиный Император ушел со сцены, а вместо него выбежали Ник и Дик. В руках они держали ворох склянок, табличек и прочего мусора. Свалив все это посреди сцены, они принялись разыгрывать короткие сценки, умело размахивая руками и предметами.
— Собери тринадцать шляпок от поганок и выиграй поездку на метле! — доносилось призывно.
— Теперь — вдвое уродливей, чем прежде!
— Новый яд с кураре и цикутой — два трупа по цене одного!
Когда рекламная пауза закончилась, Император вернулся на сцену.
— Итак, — объявил он, еще раз глянув вверх, — наш первый участник — Маша! Начнем!
Он дернул за веревочку, диск гигантской пилы стал вращаться, а рука, на которой он крепился, медленно опускалась все ниже и ниже. Зубья коснулись столба, пила взвыла, и во все стороны полетела стружка. Маша оцепенела. Диск опускался все ниже, столб стремительно расщеплялся на две половинки, как старый карандаш, и Маша в ужасе вжалась в пол. До ее макушки оставалось с десяток сантиметров.
— Машу может спасти только чудо! — напомнил Император и прищурился. — Но это «чудо», я вижу, не спешит появиться и отдать мне Кракатук! Что ж, Маша выбывает из игры! Может, остальным повезет больше в следующем туре?
Последнее, что увидела Маша, влетая в тоннель, — круг дупла, в котором на прощание мелькнула Волшебная страна: небо, листва, могучие ветви. И стремительно приближающееся острие меча. Черное, вращающееся, нацеленное прямо в нее. А в следующий миг отверстие дупла заслонила спина Гоши — он просто сделал шаг и, закрыв Машу, встретил грудью летящий меч. Маша с ужасом увидела, как меч пробил его тело насквозь. Бесконечно отчаянный крик сдавил ее перепонки. Маша не сразу поняла, что это был ее собственный крик.
Стены волшебного тоннеля переливались радужными красками и вспыхивали разноцветными огнями как новогодние гирлянды. Но Маша ничего этого не видела — ее глаза были полны слез, таких черных и безысходных, что сквозь них нельзя было разглядеть ничего.
Маша не чувствовала своего тела, не чувствовала рук и ног, не слышала звуков, и лишь в ладони по-прежнему ощущался чужеродный предмет — волшебный кристалл.
— Зачем ты это сделал, Гоша?! — шептала Маша. — Разве может быть счастье без друзей... и без тебя?! Я останусь одна в своем мире... одна... навсегда... какое же это счастье? Я не хочу такого счастья! Слышишь, не хочу!!! Кракатук, ты слышишь?! Кракатук! Это нечестно! Не заставляй меня все забыть! Я не хочу быть счастливой, если больше нет моих друзей — нет Борьки, нет Михея. Если нет Гоши! Кракатук! Не делай этого! Послушай меня! Если ты хоть что-то можешь... Если ты хоть что-то понимаешь... Если ты... Ты... Пустая стекляшка! Слышишь?! Ты! Дрянь! Ну пожалуйста! Ведь так же нельзя... Так нельзя... Пожалуйста...
В это зимнее утро друзья ехали по улицам спящего городка, оставляя на снегу первые в этом году следы.
Впереди ехал Борька, его кисточка на шапке смешно развивалась по ветру. Он вихлял и дурачился.
Чуть отстав, за ним ехал Михей — неторопливо и уверенно, представляя, будто он за штурвалом настоящего самолета, а внизу под ним не снежная мостовая, а далекая полярная тундра.
А за ними ехал Гоша — так аккуратно и бережно, как не ездил еще никогда. А все потому, что теперь за его спиной сидела Маша, цепко обняв рукавицами его толстую пуховую куртку.
А Маша ехала и думала о том, как все-таки прекрасно, прекрасно, прекрасно, прекрасно, чудесно, чудесно, чудесно, чудесно, волшебно, волшебно, волшебно, волшебно все устроено в этом великолепном мире!
